Below are the 20 most recent journal entries recorded in Maritta's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Tuesday, July 20th, 2010
5:49 pm	Вадим Климов "Скорлупа" Даже сравнить не с кем, я не знаю другого писателя, который бы писал настолько «функционально». В прозе Климова абсолютно нет описаний, «картинки», каждое слово подчинено ситуации. Фигура без фона. Картинка не представляется в воображении, а моделируется из действий и эмоций героя. Чтобы написать таким образом большой роман, следует заставить героя повертеться. Герой постоянно вынужден действовать, перескакивая из одной ситуации в другую и менять свои впечатления. Но Клим – этот самый герой – человек нелепый, неуверенный и скорее ленивый. Поэтому не Клим действует в романе, а действие вертится вокруг него. Клим всего лишь «попадает» и «оказывается». Например, так: На возвышении юноша замечает одноэтажный дом, который мог бы оказаться магазином. По крайней мере, прохожие направляются именно к нему. Клим присоединяется к общему потоку. Оказывается, цель толпы - не одноэтажный дом, а что-то за ним, люди заходят за угол. Клим же идет к двери под вывеской на непонятном языке. К счастью, дверь еще и открывается. И он попадает внутрь. Это в самом деле магазин, но с необычным ассортиментом: книги и прохладительные напитки. Взять бы воды, думает Клим, но вместо этого, сам не знает почему, покупает географический атлас. И с этой единственной покупкой выходит на улицу. Действие вертится вокруг Клима, сначала довольно спокойно, но потом все быстрее. Ситуации галопом сменяют одна другую. К тому же в ткань романа вплетаются сны, воспоминания, маленькие тексты на листочках – три главных персонажа романа любят писать заметки на листочках – все эти истории сыплются пестрым фейерверком. Красивым фейерверком. Бесчисленные истории хороши сами по себе: небольшие зарисовки абсурда, вложенные в основную идею или друг в друга, как разная начинка в один сэндвич. Как затейливый, но точный в линиях графический рисунок. Такой роман «Скорлупа»: забавный, изящный и слегка лиричный. (Comment on this)
Thursday, June 10th, 2010
9:02 am	Опустошитель Ежи набились в труп медведя. «Поехали, -- кричат, -- медведь!» В плену аборигенов стонет Отважный Леонард Кокто: Ему засовывают в ноздри Пальто. "Опустошитель", новый культурологический журнал. Продается в "Фаланстере" и в других местах. (Comment on this)
Monday, March 8th, 2010
4:13 am	Михаэль задавил женщину (Рассказ) (Comment on this)
Wednesday, May 20th, 2009
7:30 am	Актеры Что мне было делать? Они сидели в столовой и орали во всю мочь, перекрикивая друг друга, чтобы услышать голос своего собеседника. Голландцы, японцы, немцы, украинцы, финны, тайваньцы, французы. И другие. Их было около ста человек, они болтали на всех языках сразу, и пока они сидели здесь, мне нужно было выяснить их пол. Принадлежность к определенному полу. Вот список с именами. Вот участники. Кто из них женщина, а кто мужчина? Ситуация совсем не простая. Дело происходит за завтраком на конференции современного театра. Все эти люди – актеры. Современная драма требует от них, чтобы они в любой момент могли сыграть что угодно: умирающего больного на полу в отделении Сбербанка, совокупляющихся пингвинов, кофейный столик королевы Елизаветы. Сыграть достоверно, неожиданно, свежо. Поэтому им ни на минуту нельзя расслабляться. Их жизнь – это дикая, безудержная постановка, беспрерывная игра мгновенно меняющихся персонажей, импровизация всех ролей одновременно в декорациях столовой, гостиничного номера, футбольного поля, экскурсионного автобуса. Какие там женщины и мужчины – они то и дело выскакивают из человеческого обличья. И тут же заскакивают обратно. ( Read more... ) (4 Comments |Comment on this)
Thursday, July 10th, 2008
6:30 am	С тачкой Из московского двора на небольшую улицу вышел мужчина средних лет, держа в руках большую строительную тачку. В тачке лежал ребенок. Мужчина прошел вдоль подъездов. Сзади него медленно тащился «Форд», тоже желавший попасть на улицу, домохозяйки с пакетами в обеих руках лавировали между припаркованных вдоль тротуара машин. Мужчина шел в полнейшем безразличии, будто бы выполнял какую-то служебную обязанность. На проезжей части улицы он обогнул столпившийся у светофора транспорт и пошел по разделительной полосе по направлению к проспекту. Что это был за человек? Мы не знаем. Он мог быть и токарем, и лаборантом, и художником, и депутатом. В возрасте от тридцати до сорока лет, худощав, с редкими черными усиками. В уголках глаз и от носа к губам – небольшие скопления морщин. Одет в ношеные синие джинсы и фуфайку. Руки, вцепившиеся в рукоятку тачки, явно привыкли к физическому труду, однако это мало что говорит о его обычных занятиях и увлечениях. Он вышел на проспект и пошел по направлению к МКАД, все также шагая посередине проезжей части. ( Рассказ ) (7 Comments |Comment on this)
Saturday, December 8th, 2007
4:48 pm	Эпизод. Кухня. Эти двое мужчин не смогли бы встретиться никогда, а вот сейчас они пьют водку на кухне, едят суп и разговаривают. Слишком уж они разные. Если быть точным, то перечисленные действия относятся лишь к одному из них. Второй, усталый, опустил голову над тарелкой. Первый, с лоснящимся пузом из-под распахнутого халата, называет себя председателем союза автомобилистов. В метро с ним случилась история. ( Read more... ) (10 Comments |Comment on this)
Saturday, May 12th, 2007
12:34 pm	Петербург 20-04-2007. Обед. (Рассказ о съемке) С утра шел снег. Как обычно, в день съемок, - холодно. Купили банку греческого салата, кетчуп и яйца «к завтраку». Пролезая в щели бетонных заборов, добираемся до нужного дома среди обгорелых развалин. Вчера была одна собака, сегодня – две. Нужно отогнуть железный лист от окна, спрыгнуть на что-то мягкое, скорее всего, гнилые тряпки, а потом повернуть налево, в кромешную темноту, держась руками за стены и высоко поднимая ноги. В пятиэтажном здании нет перекрытий. С узких уступов, оставшихся от деревянных полов, летит цементная крошка. Герой дрожит. В одной рубашке, мокрой от кетчупа, судорогами всовывает в себя салат. Невозможно установить штатив - под ногами чавкает гнилая древесина. Единственная сохранившаяся комната на пятом этаже. Посреди нее - стол с белой скатертью. Обед. В кинематографическом азарте макароны цепляются в плечи героя, свешиваются из грудного кармана. Голова замотана фольгой. Из оконных проемов выскакивают Марьи в леопардовом платье. Побегайте немного около окна, - говорит режиссер. - Кидай тарелку на стол!… Кидай яйцо!… В тарелку!… Отойди подальше!… Кидай, так, чтоб руки не было видно!… А теперь все это переверни на голову!… Разотри ладонью!… В сценарии сказано: съесть все, что имеется в отмеченном на столе квадрате. Звонит телефон. Герой разговаривает упакованной в фольгу головой. Оператор увидел проем в стене под самым потолком и полез туда со штативом. Голуби скапливаются на крыше, заглядывают в дыры, ожидая своей очереди поклевать. Мне удается стащить немного из тарелки. Все размазывается по скатерти, по земле, по рубашке или летит в стену. После съемок сохранившиеся остатки отдают герою. (16 Comments |Comment on this)
Thursday, May 10th, 2007
10:57 pm	The King Is Alive "Догма №4. "Король жив"" (2000) режиссер Кристиан Левринг Какой хороший фильм. Туристическая орава, путешествующая по пустыне на автобусе, сбилась с пути. Кое-как добравшись до заброшенного поселения, они мучительно остались ждать помощи откуда-нибудь. С начала фильма ничто не предвещает нам удовольствия, и по постановке кажется, что опять со зрителем будут играть в катастрофу как в «наперстки» - will they survive or not. Как вдруг про катастрофу как-то забывают, а люди живут своей жизнью. Коллективное горе распадается не просто на отдельные социальные осколки, а крошится на самые элементарные частицы – индивиды. Нет соучастия, нет взаимоотношений, в крошечном пространстве никто толком не знает, что делает другой. В кадре появляются персонажи, они коммуницируют, но акцентируется только личное, без взаимосвязи, – смешное, дурацкое, свихнувшееся и обыденное. При этом сюжетная условность и неправдоподобие якобы вырисовывают нам что-то вроде «философской притчи» с очевидными ее атрибутами – мудрый абориген, Шекспир, театр, - но смешные подробности возносят эту философию до приятного фарса, совершенно, впрочем, реалистичного. Кристиан Левринг не столько старается соответствовать уставу Догмы-95 (да и не соответствует), сколько использует его принципы в своих целях. Простые технические эффекты, не свойственные стандартному кино, создают в пафосной истории динамику естественности. И все же ближе к финалу стало казаться, что шарик все равно находится под одним из наперстков, и герои сюжета должны либо умереть, либо спастись, типичная развязка неминуема, разве что Леврингу придется оборвать фильм без всякой развязки. Но режиссер с успехом продемонстрировал, что фантазия не ограничивается нашими о ней представлениями. Конец фильма великолепен. Этот фильм нашел beat_paul и показал его в клубе «Жесть». (Comment on this)
Sunday, April 15th, 2007
3:04 pm	Ульяна и отец Эти обрывки, still not finished, обрезки кое-чего сделанного. Расправляюсь. Вот, дописала рассказ. (Рассказ "Ульяна и отец") (2 Comments |Comment on this)
Monday, March 26th, 2007
6:30 pm	Сценарий Центр Москвы. Из переулка в арку двора входит молодая женщина. Прическа, макияж, светлое пальто нараспашку. Она спешит, но сохраняет достоинство. Приблизившись к камере почти вплотную (никто не уступает дорогу), она бросает презрительный взгляд в объектив и сворачивает. За спиной оператора стоянка автомашин и помойка, зажатые с трех сторон полуразвалившейся стеной. Сбоку, на лавочке беседуют два подростка. - Место нашли. Надо узнать, сколько народу придет, и что мы будем там делать. - Решим на месте, куда пойти. - Что-то я не понял. Где мы собираемся и куда идем? - В эту субботу на выходе с эскалатора. - Так говорили же вроде, что в следующие выходные? - Не хочешь, не приходи. Иди куда-нибудь в следующие… - Ну, я не знаю, смогу ли. Смотри! ( Read more... ) (15 Comments |Comment on this)
Monday, March 12th, 2007
2:45 am	"Раскрыто" (Новый психологический проект) 4. Механизмы согласования потоков. Современные психотерапевты, если они вообще дочитали до этой страницы, здесь могут объявить со всей их ответственностью, что именно подобным согласованием они и занимаются и, в целом, ничего нового я для них не сообщила. Но нет, ничего подобного, занимаются они чем-то другим. Во-первых, мы в нашей концепции относимся к индивиду как к достаточно здоровой личности, чтобы самостоятельно использовать собственные возможности в более полном объеме. Мы не будем оказывать помощь и не будем лечить, а предоставим доступные и понятные механизмы устранения внутренних конфликтов, логических разрывов, рассогласования координат смысла и реальности. ( Read more... ) Проект нуждается в участниках-единомышленниках и финансовой поддержке. (10 Comments |Comment on this)
2:43 am	"Раскрыто" (Новый психологический проект) 3. Гештальт-поток и прямая логика. В 1912 году Макс Вертхеймер установил, что особенности строения восприятия требуют учета целостности ситуации и ввел понятие «гештальта». Мы сейчас можем предположить, что поток образов восприятия правого полушария, возникающий на фоне не однозначного контекста, а целостности ситуации, и есть тот самый второй нелогичный тип связи, обозначенный Юнгом. Мы назовем его «гештальт-поток». Юнг, кстати, заметил, что этот тип связи связан с эмоциями. Но, согласно психофизиологическим данным, эмоции возникают на стыке гештальт-потока и его логического смысла. При согласовании их человек настроен позитивно, но при рассогласовании возникает негативный эмоциональный заряд. Рассогласование воспринимаемого извне целостного потока и логической модели, выстроенной в сознании, вызывает психологические проблемы, маркируемые негативными эмоциями и телесными зажимами. Это рассогласование начинается в раннем детстве, когда объяснения взрослых не соответствуют тому, что видит ребенок. В особенности это касается запретов. В рассказе Пола Боулза «Замерзшие поля» есть такой фрагмент: «Дональд начал выскребать ногтем картинки на инее, затянувшем нижнюю часть окна возле его сиденья. - Прекрати, - сказал отец. Он знал, что лучше не спрашивать, почему, но задал этот вопрос мысленно; он не мог понять, какой от этого вред, и слегка обиделся, что мать не вмешалась. Он мог сделать так, чтобы она отменила бессмысленный запрет, но знал по опыту, что за день мать может вступиться за него лишь столько-то раз, а расточать запас ее доброй воли было бы опрометчиво.» Из раннего детства мы прекрасно помним, что запреты взрослых довольно часто были непонятны. Более того, было непонятно, почему также запрещено прояснять эти запреты. И, что было совсем плохо, все эти запреты никак не укладывались в закономерность, потому что иногда детский поступок воспринимался взрослыми позитивно, но в другое время тот же самый поступок мог быть воспринят с разной степенью негативности вплоть до жесткого наказания. Такое трехуровневое непонимание приводило к попыткам ребенка самостоятельно сконструировать логику поведения в мире взрослых, а в тех местах, где эта логика разрывалась, где не удавалось с большой вероятностью спрогнозировать поведение взрослых, возникали неразрешимые конфликты, сопровождаемые застрявшими негативными эмоциями. ( Read more... ) (4 Comments |Comment on this)
2:41 am	"Раскрыто" (Новый психологический проект) 2. Смысл и форма. По указанным причинам в академической психологии мы не можем отыскать достаточной базы для обоснования нашей теории, поэтому мы обратились к психофизиологии, где исследования функционирования мозга проводятся довольно интенсивно и хорошо проецируются на функционирование человеческой психики. В нейрофизиологических исследованиях многочисленными экспериментами установлено, что восприятие правого и левого полушарий довольно сильно разнятся. Н.Н.Данилова пишет: «Как показало обследование больных с «расщепленным мозгом», каждое полушарие может выносить самостоятельные суждения, которые в ряде случаев могут не совпадать. От согласованности оценок, выносимых полушариями, зависит настроение человека. При совпадении суждений больной спокоен, легок в общении, приятен. Если же оценки расходятся, поведение больного становится трудно управляемым, проявляются гиперактивность, агрессивность» Известно, что в общем случае правое полушарие человека воспринимает мир в целостности, выделяя из него образы. Левое полушарие воспринимает мир логически, выстраивая причинно-следственные связи. Способность к восприятию речи и вербализации, в основном, связана с процессами в левом полушарии. Вот отрывок из книги В.С.Ротенберга «Сновидения, гипноз и деятельность мозга»: «Очень интересный материал для размышлений дали эксперименты с временным "выключением" поочередно левого и правого полушария, без предварительного рассечения мозолистого тела. Такие выключения осуществляют с помощью электрических шоков у больных с психическими заболеваниями. Проф. В. Л. Деглин из Санкт-Петербурга предлагал своим испытуемым во время такого лечения логические задачи типа: "Все обезьяны могут лазить по деревьям. Енот — обезьяна. Может ли енот лазить по деревьям?" Когда после электросудорожной терапии к больному возвращалась возможность отвечать на вопросы (хотя одно из полушарий еще оставалось намного более угнетенным, чем противоположное), те у кого выключали левое полушарие, отвечали на этот вопрос отрицательно, а те, у кого подавляли правое полушарие — положительно.» ( Read more... ) (Comment on this)
2:39 am	"Раскрыто" (Новый психологический проект) 1. Кризис психологии. Психология как наука сейчас вошла в глубокий кризис. Все самые существенные открытия были сделаны в первой половине 20-го века, и с тех пор психология покоится на нескольких слонах, включая Фрейда, Райха, Юнга и некоторых других. Современная психология превратилась в науку чисто гуманитарную, в основных ее направлениях либо нет никакой структуры вообще, либо структурирование основано на положениях классического психоанализа. То есть ничего лучше фрейдовских «Ид, Эго, Суперэго» и его разделения периода развития ребенка на отдельные стадии до сих пор нет, и более того, не предвидится, потому что академическая психология жестко и прочно обосновалась на этом фундаменте. Малейшее его колебание (и те, кто пытается это делать, прекрасно об этом знают) автоматически выводит новую теорию за рамки академизма. Собственно, если и появляется новая гипотеза за пределами наших столетних слонов, то берется она зачастую «из воздуха», индуктивно, то есть не она опирается на систему принятого знания, а факты и явления притягиваются к ней из самых разных источников. Чаще всего авторы новой гипотезы «подкладывают» под нее психоанализ, чтобы придать ей «научный» вид, но им приходится писать все больше и больше страниц пояснений, чтобы увязать одно с другим. В итоге любая, самая незначительная идейка обрастает огромными наслоениями психоаналитического (и прочего) жира и задыхается в нем. Поэтому сейчас психология представляется разросшимся аморфным артефактом, знанием настолько опосредованным и производным, настолько расплывчатым и удаленным от своего предмета, что приближается к самым неопределенным гуманитарным областям вроде теологии или искусствоведения. И еще одно существенное свойство современной психологии – любая ее теория в первую очередь обслуживает терапию. В силу коммерциализации психотерапевтических практик наиболее востребованным является именно лечение, консультирование проблем, и теперь любая теория во главу угла ставит психику «клиента», а не просто человека. Как и в медицине, в психологии существует понятие «нормы» как некоего эталона, но если в медицине норма выявляется легко и однозначно, и фиксируется категорическим заключением «практически здоров», то в психологии проверка на нормальность нисколько не отменяет возможности «лечения». Возникает порочный круг. Психотерапия пришла в массы, и теперь массы повышают спрос, а психотерапевты расширяют предложение. К тому же если в медицине диагноз, лекарства и курс лечения строго регламентированы, одни и те же лечебные средства продаются за сравнительно небольшие деньги в сетях многочисленных аптек, то психотерапия регламентирована очень относительно, сеансы превращаются в таинства личностного общения, стоят очень больших денег и не дают в руки никаких рецептов. И еще. Закон психотерапии гласит, что терапевт должен работать только в рамках запроса клиента – ни больше, ни меньше. Но обычно клиент обращается за психологической помощью только тогда, когда его проблема достаточно сильно запущена. И поэтому часто вместо терапии получается хирургия – вместо того, чтобы распутать проблему, начиная с малых ее частей, психолог пускается вглубь, ампутируя злокачественную опухоль. Первое время клиент испытывает облегчение, но потом попадает в еще более жесткие тиски. Пока что мы оставим это утверждение голословным и небольшое расследование по этому вопросу проведем ниже. Этот проект ставит своей задачей структурировать психику более адекватно, наметить пути развития нормальной человеческой психики, отказаться от лечения на практике, но исследовать инструменты расширения психических возможностей человека, исходя из того, что эталон нормы представляет он сам уже сейчас, даже если и пришел в качестве пациента. (7 Comments |Comment on this)
Saturday, March 3rd, 2007
9:37 am	"Дом" Шарунаса Бартаса Фильм мне не понравился. Он сделан настолько намеренно и тщательно, что быстро начинает давить. Обдумывание каждого кадра так и лезет в глаза. Многочисленные актеры все как один так характерны, что кастинг, наверное, длился несколько лет. Собственно, фильма вообще нет, а есть анимированные образы, этакие символические сценки, перемежающиеся портретами в тициановском духе. Есть пара-тройка неплохих лиц и сцен, но в общем обилии замедленной, тяжеловесной скуки они затираются. Вообще образы выглядят как большинство фотографий на фотосайте - типичный зализанный гламур, претендующий на альтернативность. Фильм демонстрирует то, что называется «киноязык», это такая игра для тетенек в очках, которым удалось занять сидячее место в метро. Фильм повествует, а зритель расшифровывает. Интерпретирует. Такая намеренная манера делает кино плоским и нудным, как длинный тематический кроссворд. Зато, конечно, провоцирует на велеречивость кинокритиков разного масштаба, так же, как это делает, например, «Остров» Лунгина или «Анна Карамазоff» Хамдамова. Порой кажется, что такие фильмы специально затачивают под критика-интеллигента. Бартаса сравнивают с Тарковским в плане неоднозначности образов, оба якобы снимают «фильм как сновидение», но у Тарковского это лишь способ подачи, живой, индивидуальный, его фильмы оставляют в первую очередь эмоциональное переживание. У Бартаса же сплошь рациональное музейное «любование», вокруг экрана мерещится тяжеленная золоченая рама, все сухо. (Comment on this)
Sunday, February 25th, 2007
11:13 am	О марксизме и прочем Вчера мне сказали, что я в общем разговоре нелестно отозвалась о марксизме и выглядело это якобы убого. Стоит записать, что на самом деле я думаю об этом. Теория марксизма о перераспределении капитала и средств производства, а также любая другая социальная теория, апеллирующая к внешним атрибутам и права обладания ими, со стороны всегда выглядит лишь забавно. Как бунт в бараке. Барак стоит на отшибе, окруженный глухими лесами, и поколения заключенных и надзирателей ведут борьбу за свободу и равноправие внутри этого домика. Им не удастся достигнуть общей справедливости, поскольку многолетняя борьба научила их хитрости и манипуляциям, от которых они уже не избавятся, да и не хотят избавляться, а первоначальное деление на два класса генетически вселило в них уверенность в необходимости именно классовой иерархии. Заключенные совершают небольшие побеги из барака, но только по молчаливой договоренности с надзирателями, и они сами желают, чтобы их поймали, потому как в бараке еда и тепло, а в лесу страшно. Поэтому для простоты картины многие в бараке считают, что ходить в лес опасно и приведет лишь к смерти, барак появился ниоткуда, продукты и одежда появляются сами по себе, и так было всегда. Но для разнообразия жизни (а в бараке многое делается для разнообразия жизни) из поколения в поколение передается несколько легенд, например, что великаны с черными головами и красными перьями создали этот дом, а продукты в рассветный час им подкидывает под дверь кухонного отсека хромая собака. По принятому в бараке разделению, этой легенде противостоит другая: что то были не великаны, а голые люди из леса со светящейся кожей, и в услужении у них подземные карлики, которые и выбрасывают еду из-под земли. Ну и так далее. Так вот, въевшееся в материалистов (а также апологетов многих других теорий) смешное представление, что будто бы они способны справедливо перераспределить что-то внешнее для них, будь то территория, или деньги, или станки, или нефть, или культуру, или вероисповедание само по себе игрушечно именно вследствие их генетического ощущения недостаточности, несправедливости, вследствие неистребимого желания перераспределять. Я думаю, они занимаются этим из-за латентного негодования от своей незначительности и бессилия. Лучше хоть как-нибудь, чем никак, потому что так, как есть, им в бараке плохо. Это невероятно унылая, однообразная и фальшивая игра в перераспределение каких-то своих жалких кусочков счастья внутри замкнутого шарика мне давно не интересна. (8 Comments |Comment on this)
Thursday, February 22nd, 2007
7:40 am	Гиперреализм Бруно Дюмона Одним из самых привлекательных направлений в кино является гиперреализм. Приставка «гипер» не несет никакой смысловой нагрузки и фигурирует только потому, что говорить о реализме теперь бессмысленно. Реализма уже нет, реальность распалась, она давно просочилась внутрь рекламных роликов и голливудских психологических драм, хватит уже об этом. Зато теперь у нас есть нечто большее, и Жиль Жакоб, директор Каннского фестиваля, замечательно осведомлен о новом феномене, потому что именно он настаивал, чтобы «29 пальм» Бруно Дюмона взяли в конкурсную программу, хотя и безрезультатно. Но о Каннах в самом конце. Фильмы Бруно Дюмона совершенно невзрачны. В них как бы что-то происходит: люди стоят, или едут, или едят, или занимаются сексом, но на самом деле этим телодвижениям не соответствует глагол «происходит». Разве в кинематографе это можно назвать «действием фильма»? На фоне такого вялого однообразия в лентах Дюмона случается то, что можно назвать событием: убийство, изнасилование, война. Но зрителя «морально» никак не подготавливают: когда событие происходит, на лицах героев не появляется новых выражений, атмосфера фильма нисколько не меняется, и поэтому неким образом событие производит эффект абсурда, редуцируя в абсурд весь фильм в целом. Эти превращения сделаны Дюмоном так тонко, что около первой трети фильма зритель уверен, что смотрит «психологическую драму». Вот герой и героиня, они вроде бы любят друг друга, вот они на фоне моря, вот они ссорятся. Но фильм продолжается, а драмы в ее кинематографическом понимании все нет и нет. Персонажам фильма невозможно сопереживать, они все человечески одинаковы, антропологически односортны, хотя внутри этого класса млекопитающих они могут немного разниться. И что, собственно, происходит с людьми вообще? Как раз то самое «ничего», акцентируемое Дюмоном. Человек приходит домой с работы. Мать его спрашивает: «Ты уже пришел?» Человек с велосипедом подходит к дому. Сосед его спрашивает: «Вы катались на велосипеде?» Неброские персонажи на фоне унылых полей, или открыточные персонажи на фоне голливудских пейзажей, - люди это всего лишь часть ландшафта, такая же простая и моментально приедающаяся, как и окружающая их местность. Дюмон часто использует непрофессиональных или неизвестных актеров, но совсем в другом ключе, чем, скажем, это делают братья Дарденн. Он не добивается от них аутентичности персонажам, он добивается тех жестов и выражений лиц, - недоуменных, измученных, доведенных до полной бессмысленности процессом съемки, - что они при своей неопределенной внешности соответствуют не персонажу, а фильму в целом, угловато выпирают из него, привносят объемность в тихий абсурд действия. Зацикленность, одно и то же, камера надолго застывает на кадре, где глазу не за что зацепиться. Секс неприятных тел, вмонтированный где попало, снятый так неэффектно, что выглядит смешнее и гаже домашнего порно. Грязь, вымученные диалоги, нелепые одежды, тупая, задавленная депрессия с постоянным вопросом на сероватых лицах: «Чем нам сейчас заняться?» Даже после насилия или войны эмоции моментально возвращаются на ту же скучную, одноколейную стезю: ну и что нам теперь делать? Эстетика и атмосфера фильмов Дюмона настолько соответствует жизни как она есть, что среднестатистический зритель смотрит на экран с той же разновидностью скуки и внутренней пустоты, как на стенку своей квартиры, и видит там лишь то, что окаменело в его мозгу. Поэтому, наверное, «29 пальм» называют скандальным эротическим триллером, сюжет «Человечности» сравнивают с библейскими мотивами, хотя скандального, библейского и эротического в фильмах Дюмона гораздо меньше, чем в подростковых сериалах. Такое кино я и называю гиперреалистическим, где эмоции не эмулируются, а провоцируются, где камера отслеживает, а не исполняет инструкции, где импровизация и интуиция автора сублимируют в фильме его видение реальности, а не ожидания устроителей фестивалей, кинокритиков и смотрящих. Все же Каннский фестиваль первым усмотрел в представителях этого направления высокую жизнеспособность и энергию, потому что именно в Каннах такие режиссеры, как братья Дарденн, Михаэль Ханеке, Бруно Дюмон получают высшие награды. (7 Comments |Comment on this)
Wednesday, February 21st, 2007
8:28 pm	Надзиратели "...я не вижу больше никакого смысла стыдиться своего умственного превосходства над остальными и отказывать себе в удовольствии облекать мысли в афористическую форму – никто все равно ничего не заметит." На каком-то отшибе стоит двухэтажный дом. Белый, грязноватый, длинный коробок без балконов, архитектура никак его не коснулась. Окна ползут вдоль стены частыми квадратами, одинаковыми в своем аскетизме. Никто не знает, больница это, или тюрьма, или другое заведение. Мы не знаем, но мы там живем, - психи, заключенные, - и у нас есть надзиратели. По одному на каждого. Мы живем на первом этаже в простых комнатах гостиничного типа (если вы представляете, что это такое), а они – на втором. Выходить из дома не разрешается. Из комнат можно выйти в коридор, но он совершенно пуст, поэтому там нечего делать. Сбоку есть кухонный отсек, но это уже не наша территория. С определенной периодичностью (мы не следим за временем) здесь происходит ритуал, действие, разгружающее психику, или что-то в этом роде. Мы не знаем, зачем это нужно, но ждем его с нетерпением, в общем-то, ждем только его. В определенный час надзиратели закрываются в своих комнатах и не смотрят в окна. А может, и смотрят, но нам не до этого. Мы чувствуем возможность взбунтоваться, сбежать. Все мы возбуждаемся, как в период течки, и с детским визгом удираем из дома. Подталкивая друг друга, подшучивая, кривляясь. Вдыхая свободу. Может быть, кто-то из нас так и сказал другим, эту самую фразу – вдохните свободу. Мы убегаем в лесочек, рассыпаемся за кустами, прячемся – нужно уйти как можно дальше. Длится это недолго. К утру ловят всех, даже самых хитрых, возвращают в комнаты. Там мы опять варимся в собственном соку, как зеленый горошек в банке, занимаемся своими делами, нашими маленькими радостями. Из маленьких радостей у меня были домашние растения. Не так уж я любила растения, но заботилась о них, следила, чтобы росли, а это уже немало для нашего заведения. Однажды мой комнатный плющ начал вянуть. Как же быть? Хорошо бы пересадить его, полить, оборвать сухие листья и ветки. Хорошо бы пойти на кухню, там большая раковина, оттуда можно выйти за свежей землей. Было бы удобно. Я взяла горшок с плющом и отправилась на кухню. На втором этаже хлопнула дверь, зашумели шаги на лестнице – мой надзиратель ринулся за мной. Час был неурочный для побега. Но я и не собиралась бежать. Я думала не о себе, а о живом существе. Поэтому, опустив горшок в раковину, я посмотрела на надзирателя с недоумением. Он немного смутился, я заметила. И вдруг, вдруг-вдруг-вдруг, я и он поняли одновременно, - что сбежать я, разумеется, не смогу. Но я могу уйти, если мне надо, это так просто на самом деле, развернуться хоть сейчас и выйти, оставив плющ в раковине, кивнув надзирателю, - это легко. Я еще стояла со своим горшком в пол-оборота к нему, а он подошел и положил рядом со мной на столик небольшую пачку денег. И затем удалился. Lenin on the market (Comment on this)
Tuesday, January 9th, 2007
1:53 pm	Кинофильмы 2006 года Бруно Дюмон, «Фландрия» Лучший фильм 2006 года. Трактористы с французскими именами уходят на войну, а юные крестьянки остаются ждать. Один возвращается с войны и продолжает пахать. Все происходит очень быстро. Вспоминая фильм, кажется, что он шел каких-нибудь минут двадцать. Двое друзей спасаются от арабов. Выстрелы. Один падает. Второй говорит – пошли. Не бросай меня, - просит первый. Второй убегает. Подбегают арабы и добивают первого. Эпизод занимает от силы минуту, успевая пробежаться по пейзажам. Эмоции на лицах либо отсутствуют, либо совершенно невыразительны. Некрасивые пейзажи, некрасивые актеры с невыразительной игрой, эпизоды нарезаны вроде бы связно, но как-то неловко, много невнятного секса, застревание камеры на каком-нибудь клочке травы, пустом лице или углу свинарника. Непонятная война демонстрируется как быстротечный отстрел европейцев – просто бац-бац, в каждом эпизоде по убитому – и немножко секса. Дюмон глумится над эстетикой и эмоциональностью киноискусства и предлагает свою, яркую лишь за счет индивидуальности автора, демонстрируя тонкий вкус и юмор в тех областях, где в большинстве кинопродуктов главенствует тупость и безвкусица. Люцифер Валентайн, «Погибшие в блевотине» Здесь все наоборот. Омерзение насилия исследуется без намека на юмор, трэш или привычный хоррор. Действие (медленное забивание проститутки) развивается медленно, тщательно выбирается ракурс съемки, эстетика кадра выверена, нейтральна и максимально серьезна, как будто снимают кузнечика в ботаническом саду. По ходу действия персонажи срезают кожу, делают лоботомию, едят мозг и выблевывают обратно, совершают разнообразные мерзости. Эмоции внутри кадра отсутствуют, но возникают у зрителя сами по себе. Черно-белая пленка. Фильм бессодержательный и свежий. Том Тыквер, «Парфюмер» Безликое кино, акцентированное на точности экранизации и добротности материала. Фильм, снятый технологиями и консультантами. Мы видим средневековую драму в ее единственном голливудском выражении и не обнаруживаем никакого Тыквера, никакого живого присутствия. Пустота и кинематографический штамп. Ларри Чарлз, «Борат: культурное изучение Америки к вящей выгоде Великой Казахской Нации» Полное убожество. Нарезку американских телешоу стряхнули в бачок для feature. Юмор имбецила в лучшем ресторане вашего города. Фильм - плебсу от плебса. Николай Хомерики «977» Нарочито поверхностный, простоватый фильм, обрисовывающий без претензии на точное соответствие реалии советских времен, закостеневшие в наших НИИ. С уверенностью импровизатора, Хомерики снял небрежную зарисовку с гротеском и мистикой, но не выпукло, а мягко и прозрачно, и любой из эпизодов может относиться к мистике, пародии, метафоре или реальной действительности. Светлана Баскова «Моцарт» Если автор пытается развивать свои идеи на новый уровень, то необходимо развивать и средства их выражения, иначе теряется органичность и новое произведение мутирует в артефакт, инвалида от былых заслуг. Баскова сняла новый фильм с другим эмоциональным заполнением, явно отличающимся от ее предыдущих работ, но актеры и манера их игры, грубая комичность небольших сценок, расхлябанность (или отсутствие) оператора остались прежними. От этого стало гораздо хуже. Фильм смотрится фальшивкой, тяжеловесной и скучной реминисценцией на более интересный период, разжиженной новым юмором, мягко говоря, неудачным. Константин Лопушанский «Гадкие лебеди» Экранизация Стругацких, фантастический триллер о том, что дети лучше всех, капает с потолка в ванну, облезлые стены, черно-коричневые тона с желтизной, позитивные инопланетяне с морщинами и в капюшонах. Не совсем уж плохо, потому что без особого пафоса, наивно, но совершенно не примечательно. Дети, понятное дело, летают. Павел Лунгин «Остров» С первых секунд от фильма так резко завоняло, что дольше пяти минут продержаться было невозможно. Какая-то уж шарнирная вымученность, кукольный театр для православных чинуш, облизывание лицевой мускулатуры игрока перед камерой, машинная проверка освещения моря до самого горизонта, сюжет, символ и смысл, проглотившие все без остатка, как не снятый колпачок с объектива, что-то тошнотворное. (Comment on this)
Thursday, January 4th, 2007
7:16 am	Два лучших концерта 2006 года в одном и том же месте Публика в «Доме», все эти люди, их лица, выражение глубокого понимания, сдержанности, элитарная умеренность, улыбочка принятия и самоценности, - у нас здесь мероприятие. Они вездесущие и узнаваемые, как знаки дорожного движения, пьют пиво в сторонке кучками, как бледные грибы вокруг пня, на подходах к «Дому» пахнет умеренностью. Troum поглощает тебя, две согнутых фигуры вертятся на сцене, увлечены своими манипуляциями и возникающим звуком, смотрят вниз, не замечают ничего в радиусе метра, никакого перфоманса, никаких лишних артистических движений, элементов одежды, поз. И посторонний человек, например, я, или стоящий рядом со мной, вовлекается так же, это харизма внутреннего, психотропное покорение живым звуком, концентрация зрачков и ушных раковин в кусочек освещенного пространства, восторг. Простая музыка, как левитация, резонансное дыхание, ощущение детства, когда тебя неожиданно подняли на руки – хопс, ты смеешься, а взрослому человеку жутковато от простоты и непроизвольной вовлеченности. У Deutsch Nepal все иначе. К музыке еле притрагиваются, она где-то там отстраненно, выступающий человек существует снаружи, мы видим его круглый живот. Peter Andersson возле бара, вдоль публики, орет в микрофон, в два микрофона, в пивную бутылку, падает и лежит. Он сейчас концертирует, вот и к нам заехал. Пиво в баре кончилось очень быстро. Звук замечательный, шутовская активность исполнителя не мешает музыке действовать. Резкий импульс крика в разреженном электронном поле, непальский прохожий дисциплинирован и аскетичен по-германски, космос вдавливает голову внутрь механически, бесстрастно. Lina Baby Doll кривляется. Из серьезного опять получается простое, глубина оформляется поверхностью, поверхностностью, музыка красива, вы знали это, или зачем еще вы пришли. Мы будем веселиться. Прекрасно. (Comment on this)